Яндекс доставке ода

По темным дворам новостроек,
Где волки боятся посрать
Курьер с черно-желтой конторы
Тащился неся людям жрать...

Сквозь нежить и вирус шагая
Сжимая в руке адресок
Таджик тот,судьбу проклиная
Прет сохлой пиццы кусок...

Он вышел с фут-корта с едою
Поплелся он в дальний квартал
Вдруг горло промочить захотелось,
Бутылку Байкала достал...

Сегодня двадцатая ходка,
Доставил ту пиццу таджик
Еще сверх счета немного
Добавил заказчик мужик.

И снова курьер наш плетется
В какой то далекий район
Еду голодающим людям
Доставит,конечно же,он...

(no subject)

Мой радар, как ворон, черен, и на атомном ходу
Через карантина зону за винишком я иду...

Курс доллара

Ребят, в общем только что общался с одним знакомым, коротко - он имеет доступ к САМОМУ.

В общем инсайд можно сказать из ПЕРВЫХ рук - сейчас проводится планированное снижение курса, собираются так сказать брать НА ЖИВЦА, контроль в свои руки взял лично ОН. Команда была дана несколько дней назад САМИМ - ВЕРНУТЬ КАК БЫЛО, ТОПИТЬ ЗЕЛЁНУЮ ПАРАШУ.

В общем еще неделя максимум, и все операции будут свёрнуты и начаты новые шаги, да такие что зеленое говно фактически превратится в обычные фантики, которыми можно будет подтереться.
Цитирую ЕГО: -Жаль обычных рядовых американцев, они то ни в чем не виноваты, но к сожалению курс их правительства неприемлем для нас.

В общем сейчас самое время сливать зелёное говно, еще неделя максимум и будет поздно.
Я вам сказал - вы пошли в обменник и поменяли всё на Рубли, остались в дамках.

Это информация только для моих друзей в жж, прошу нигде больше не светить, забочусь о вас только.

Мне вам врать незачем.

(no subject)

А было вот как: еду я в наушниках (вчера девочка забыла наушники на блютусе и я их взял,отдам если что). Еду, стою то есть, в лифте. И заходит в лифт пара семейная. А я люблю, так, чтобы погромче. И в закрытых пространствах типа лифта моя привычка перерастает в музыкальную вечеринку для всех присутствующих (говорят, это жутко невежливо – и я стараюсь делать потише).
Еду, значит. Заходит эта пара. А в наушниках у меня играет песня Михаила Круга «Тишина». Бывает у меня по осени такое настроение (обострение?), когда я очень жалую творчество главного российского шансонье, и ложится оно на душу, как подтаявшее сливочное масло на батон. Хоть и не сидел (тьфу-тьфу).
И тут я прямо тихо-тихо сделал. «Нельзя, – думаю, – чтобы приличные люди обо мне узнали, что я слушаю песни Михаила Круга. Соберут потом домовое собрание жильцов на детской площадке у подъезда. Возглавит его наш управдом Геннадий Константинович Ежихин – и примут решение, что жильца с таким музыкальным вкусом терпеть в доме не намерены. Подпишут бумагу – придут к двери и сунут её в глазок. Ехай, мол, отседова, странный».
И у меня, в моём тёмном подвале, такого завались!
1. Заказываю через маму по каталогам одеколон, а тётя Марина с её работы его приносит, когда заказ приходит.
2. Знаю множество песен Круга и Бутырки наизусть – и многие из них мне нравятся. Можно меня разбудить в два часа ночи и попросить спеть «Кольщика» - слово в слово сделаю.
3. Люблю смотреть «Пусть говорят» и могу с удовольствием слушать, как весь выпуск неразборчиво кричат цыгане, разбираясь в краже 13-летней Рубины женихом. Могу даже уснуть под эти крики, как под колыбельную.
4. Смеюсь над анекдотами.
5. У меня есть профиль в «Одноклассниках» – и там я посылаю маме подарки. Блестящих котов с подписью «Хорошего дня» и «С яблочным спасом».
6. На Новый год хочуу сделать все салаты с майонезом и мясо по-французски. Видимо, этому настал конец (так говорит гастроэнтеролог).
В моём планшете – электронный билет домой.
И как хорошо, что есть дорога домой.
И ты как будто приходишь домой, после тяжёлого рабочего дня, как Гена Букин.
Ты открываешь дверь: «Жена, я приехал!».
Собирается вокруг тебя вся семья: вот тебе тапочки, иди руки мой, садись за котлеты. Крабовый будешь?( Но такого нет )
В субботу соберёшься с другом Сашкой за наркодиспансером, раздавишь бутылку коньяка на двоих. А в разговоре вашем проскочит это доброе "Егоный", как воздуха глоток. (и этого не будет …)
В воскресенье отправишься в магазин мужской одежды, который называется «Мужская одежда». Продавец спросит: «Как мать? Как батя? Всё там же? Ну-ну, ага.».
Идёшь – по слякоти, листья палые под ногами толчёшь. А в наушниках: «Тишина, наши свечи зажжёны вновь».
Отпустил вожжи.
В моём планшете – электронный билет домой.
И как хорошо, что есть дорога домой.

(no subject)

Мы хоронили ее тёмной ночью, когда лёгкие облака то набегали на луну, то уплывали.
Она была ещё живая, ещё билась и трепыхалась, но уже слабо, как умирающий птенец.
Мы устали делать бесплодные попытки и старались скорее покончить с этим неприятным делом.
Она слабо пыталась протестовать. Она взывала к прошлому, но мы были глухи к ее мольбам.
Первый комья земли застучали по дну, обрывая последние нити в моем изранено сердце.
Мы хоронили нашу любовь.

(no subject)

Начало зимой,как оно мне показалось - мне казалось, что я умерл. Не только я, многие умерли. В Москве прошла чистка. Я представлял наше Клинское кладбище - там под свежим снегом окаменевшие грозди земли и приготовленные для горожан могилы. А люди - в метро, в трамвае, в продуктовом магазине Дикси, кассирша со сползшими на кончик носа очками, вахтер в старом ватнике, молодая операционистка в отделении Сбербанка,- они не поняли, но лица у них, как у восковых кукол, движения механические. Они ежедневно выполняют набор действий, и нет тут ни смысла, ни целей, есть только уводящий код, написанный главным программистом.Днем я делал работу. Выползал из постели рано утром в онлайн-офис, снимал одеяло, менял грязные носки на старые разбитые тапки, садился за стол, включал компьютер. Утреннее собрание онлайн, потом схемы на мониторе, потом ланч что есть в холодильнике - то, что легко проглотить, вкус не имеет значения. Потом - опять монитор и письма коллегам. Коллеги сидят в чате, и если бы представить в реале , что можно было бы крикнуть или даже сказать тихо, но у нас такие правила, интранет, мы пишем друг другу письма. Потом - капюшон до носа у Женьки, даже в метро, в вагоне не видишь ты чужие волосы, мужские скулы и вечернюю щетину. Не замечаешь розовые белки глаз офисных умерших. Не кружится голова, не тошнит - мне все равно, мне никак....
Вечером я ничего не ел, не скроллил Фейсбук. Включал телевизор, чтобы говорил. Пил воду из-под крана, ждал, когда уже время переодеться в пижаму, разжевать половинку феназепама, заснуть и не видеть снов.

(no subject)

Я хотел бы помочь, только я не бог, богу некогда, он намотал клубок из ошибок, страхов, беды, вины, из сомнений и ран твоих нутряных, богу некогда, он тебе вяжет шарф, хочет петли накидывать, чуть дыша, хочет спицей о спицу стучать в тиши, никуда до осени не спешить.
Я к его окну прижимаюсь лбом, я сегодня умею украсть клубок, пока Отче спит и не тянет нить, я могу клубок для тебя добыть. Пусть он катится в лес, в золотую мглу, ищет озера солнечную юлу, крутит вихри хвойные над водой, пусть заставит вспомнить, что было до. Может быть, на сказочном берегу ты поймёшь, как я тебя берегу, вспомнишь, как смеяться, лететь, дышать. Согревайся, счастливым не нужен шарф.
Я хотел бы помочь, только я не бог. Он связал клубок, я украл клубок, и тянулось время великих бед, чтобы нить тебя привела к тебе.
Так сиди на мостках, прославляя день, и болтай ногами в святой воде, обретай себя, не смотри назад.

Бог смеётся, он тоже устал вязать.

(no subject)

Когда из ничего мы выстроим залив, и сосны, и рассвет, и деревянный дом, и свяжем бечевой наш тихий край земли с победою твоей, с моей былой бедой, когда из пустоты, из мрака прошлых лет мы спустимся к воде, на лодочный простор - свидетели простых, как солнце на стекле, но истинных чудес, рождающих восторг, когда осядет пыль ошибок и утрат, когда войдет весло в другую глубину, мы станем просто плыть с утра и до утра - под парусами слов, в фарватере минут. Из всех твоих дорог, из всех моих молитв, из детских голосов, звенящих в тишине, мы соберем наш род по правилам любви у северных лесов, сильней которых нет. Когда, разрушив смерть, мы встанем на скале, вернувшие мирам и веру, и покой, позволь мне посмотреть сквозь сотни долгих лет на тех, чей главный страх узнать тебя - такой.