Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

(no subject)

Я хотел бы помочь, только я не бог, богу некогда, он намотал клубок из ошибок, страхов, беды, вины, из сомнений и ран твоих нутряных, богу некогда, он тебе вяжет шарф, хочет петли накидывать, чуть дыша, хочет спицей о спицу стучать в тиши, никуда до осени не спешить.
Я к его окну прижимаюсь лбом, я сегодня умею украсть клубок, пока Отче спит и не тянет нить, я могу клубок для тебя добыть. Пусть он катится в лес, в золотую мглу, ищет озера солнечную юлу, крутит вихри хвойные над водой, пусть заставит вспомнить, что было до. Может быть, на сказочном берегу ты поймёшь, как я тебя берегу, вспомнишь, как смеяться, лететь, дышать. Согревайся, счастливым не нужен шарф.
Я хотел бы помочь, только я не бог. Он связал клубок, я украл клубок, и тянулось время великих бед, чтобы нить тебя привела к тебе.
Так сиди на мостках, прославляя день, и болтай ногами в святой воде, обретай себя, не смотри назад.

Бог смеётся, он тоже устал вязать.

(no subject)

Когда из ничего мы выстроим залив, и сосны, и рассвет, и деревянный дом, и свяжем бечевой наш тихий край земли с победою твоей, с моей былой бедой, когда из пустоты, из мрака прошлых лет мы спустимся к воде, на лодочный простор - свидетели простых, как солнце на стекле, но истинных чудес, рождающих восторг, когда осядет пыль ошибок и утрат, когда войдет весло в другую глубину, мы станем просто плыть с утра и до утра - под парусами слов, в фарватере минут. Из всех твоих дорог, из всех моих молитв, из детских голосов, звенящих в тишине, мы соберем наш род по правилам любви у северных лесов, сильней которых нет. Когда, разрушив смерть, мы встанем на скале, вернувшие мирам и веру, и покой, позволь мне посмотреть сквозь сотни долгих лет на тех, чей главный страх узнать тебя - такой.

(no subject)

я же не одноразовая бритва,
я еще могу пригодиться
выучу молитву
буду за тебя молиться.

чтобы твои волосы всегда пахли елью,
чтобы твои плечи не были знакомы с метелью

чтобы во всем этом жизненном фарше
твои глаза не становились старше.

(no subject)

просто, без
предисловий, при
свете дня
кнопку нашла нужную
и нажала
просто, как хилер,
перекроила меня
только одними
ладонями, без ножа
что мне за дело -
ангел или мясник;
было бы интересней
узнать о том,
кем я являюсь теперь
после встречи с тобой,
-
кто я теперь,
кто я теперь,
кто?
И твержу твое имя в
пустом лесу. И
смотрю в ночную
темень, сидя на
табуретке. И меня
переполняет тихая
грусть. Ты не рядом. А
без твоего тепла нет
мне покоя. Нет мне
улыбки и смелости.
Боже-боже... знать бы
только,что все не зря.
Что тебе это правда
надо.
Сегодня ни одной
сигареты. Попробую с
сегодняшнего дня не
курить больше вообще,а то начал,когда выпил тогда.
Ни одной.
Потому что, ты права,
нужно начинать с себя и
с таких вот мелочей,
иначе грош - цена
моему слову.
Сейчас все эмоции
обострены. Я боюсь. Я
очень сильно боюсь.
Потому что все...
Потому что нет больше
моих защитных
сооружений. И твои
эмоции и мысли
меняются. И я даже
готов к тому, что в
один прекрасный
момент ты сдерешь с
меня кожу живьем. И я
ЗНАЮ, что я буду
чувствовать. Но это
будет потом. Близко ли,
далеко ли. Тебе решать.
И я повторяю, что со
смирением приму
любое твое решение и
любое твое слово.
И еще раз я повторяю,
что я не устаю
благодарить вселенную
за тебя.
И сейчас мне
нестрашно умереть,
потому что были у меня
эти моменты
совершенно
неописуемого счастья.
Потому что уже тогда,январе
,боясь
посмотреть тебе в глаза,
я знал, что однажды я
смогу целовать тебя
чуть выше ключиц. Уже
тогда ты была в моем
сердце, когда крепко
держала меня за
пульс в жарком
июне, когда я ходил по
парапету над пропастью, а потом
заглядывал тебе в глаза- на
моем самом любимом
лице на фото в мире.
Я помню все, что
связано с тобой. Все, без
исключения. Каждую
мелочь, которую я
узнаю, я бережно
складываю на полочках
своей памяти. А когда
ты не рядом, нежно
перебираю, стараясь
ничего не пропустить,
освежить, протереть от
пыли времени.
Я собрал и запомнил
уже много. Достаточно,
чтобы сойти с ума, если
я не смогу больше тебя
касаться.
Самое страшное, что
если раньше ты
сомневалась во мне и я
мог тебе доказать, что
я люблю тебя. То сейчас
ты сомневаешься в
своих эмоциях, а тут я
сделать ничего не могу.
Никак. Я не смогу быть
рядом, если тебе все
равно...
Это больно.
Самое страшное, что я
даже не знаю как тебе
со мной....
А теперь молитва.
Дай мне,боже, не легкой
ноши, а крепких плеч.
Дай мне мудрости и
силы, чтобы понимать и
принимать маленькие
радости, которые
преподносит жизнь.
Чтобы смело встречать
все невзгоды и падения,
чтобы помнить только
хорошее. Спаси меня,
боже, от дурных
помыслов, собственных
и чужих. И когда
одиночество вернется,
когда снова никто не
будет ждать, звонить,
писать, дай мне тогда
силы не сломаться. Дай
мне силы принять все с
благодарностью.
Каждое событие,
каждый миг.
Я прошу тебя, чтобы
все, кто в пути, вернулся
домой, чтобы все
корабли отыскали
земной причал.
Храни её боже. От всех
печалей и от всех
несчастий. Храни её,
боже, от напастей и
болезней. Помоги Натальюшке моей,
боже, понять саму
себя и не чувствовать
горя. Упаси её от всего,
что есть плохого в этом
мире.
Я умоляю... Пусть только
она будет счастлива и
спокойна.Пусть без меня.
Пусть с кем-то, кто
может принести мир в
её израненную душу.
Если её прошлое станет
вдруг настоящим, а
настоящее обернется
прошлым, дай ей сил
не терзаться
сомнениями....
А мне дай сил, просто,
чтобы не умереть без
кожи.
Я люблю её. И буду
любить.
Храни её, боже.

(no subject)

Но что делать с дырой в твоем сердце? С той дырой – черной, бездонной – что проглатывает всю любовь без разбора. Все красители, идентичные натуральным, все суррогаты и заменители. И просит еще и еще, ненасыщаемая, не дифференцирующая никаких нюансов и полутонов. Как подойти мне к ней и не быть поглощенным без ощущения уникального своего вкуса, не превратиться в очередной количественный показатель, статистическое утешение голода, который в какой-то момент вновь распахнет свою пасть? Я бессилен, по-моему. Я не справлюсь. Не я разверз эту дыру - не мне быть Богом, чтобы ее закрывать.

Как быть особенным для тебя? Как быть единственным? В веере лиц и имен, вереницах слов за слова, списке побед – открыто ли, украдкой, не суть важно. Как знать, что я не сметен со стола в предвкушении свежей колоды? Что второй рукой ты не обнимаешь никого более, пока этой гладишь мои пальцы? Я не знаю. У меня нет ответов. И нет уверенности. Я словно танцую танго с воображаемым партнером: так много чувств, так красивы движения – но кто ведет?

Среди этих тупиков, в которых я оказываюсь, среди теряющихся ориентиров и иллюзий, я задумываюсь: а что ты сама о себе знаешь? Что знаешь о своих дырах, о способах их затыкать? Что чувствуешь на поворотах? Или мы танцуем совершенно разные танцы, и вопрос не имеет смысла?

Тем особенно становятся ценны моменты близости, когда оказываешься друг напротив друга на расстоянии прикосновения. Когда можно отражаться друг в друге, узнавать что-то о себе друг через друга. Не бежать, не играть – просто быть в течение того времени, что застало эту близость, в его темпе и ритме (задавать эти показатели самому - учиться и учиться). Тем особенно удивительно обнаруживать себя в этой близости, если опыта ее нет, если отношения и чувства глотаются огромными кусками, проваливаются в ту самую пропасть. А стоит только чуть оттормозиться на ее краю – и начинаешь видеть человека напротив, начинаешь в его глазах, словах, движениях вдруг различать себя самого. Отношения.

Здравствуй! Ты есть. Ты прекрасна.

(no subject)

Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься один и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда мог и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ей показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотел. Ты все знал заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о женщинах в твоей жизни, останется любимый запах парфюма, длинный, со шлейфом....
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и бриться-бриться-бриться...
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рад. Ибо они ушли - но ты-то остался, и они остались в тебе.
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя работа, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад учился с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, пацан” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сам. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
Что-то, видать, во мне.
Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знал.

И опять не ошибся...

(no subject)

Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься один и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда мог и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ей показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотел. Ты все знал заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о женщинах в твоей жизни, останется любимый запах парфюма, длинный, со шлейфом....
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и бриться-бриться-бриться...
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рад. Ибо они ушли - но ты-то остался, и они остались в тебе.
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя работа, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад учился с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, пацан” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сам. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
Что-то, видать, во мне.
Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знал.

Здравствуй. Здравствуй…Ну вот, чуть не написал МОЯ.

Ты прости меня за это письмо. Говорят, что время летит. Летит? Может быть. Это, наверное, у счастливых людей оно летит, растворяется, песком пробегая сквозь пальцы. Мое время давно устало, призадумалось и остановилось. Оно больше мне не союзник. Оно стало врагом. Только враг может так мучить, не давая забвения.

Я знаю, что у тебя проблемы.

Ты прости меня за это письмо. Я конечно дурак, но все еще глубоко в душе теплится надежда, а вдруг, а может быть А вдруг вспомнишь обо мне? А вдруг????????? Понимаю как это глупо, как безнадежно, но ничего не могу поделать с собой. Может быть и живу-то до сих пор, потому что теплится надежда. Как там в песне: «Надежда умирает последней». А ведь правда. Меня уже давно нет, а надежда живет, живет…



Господи, я же помню все. Каждый день, каждый час. Каждую минуту.

Вечер. Тогда был такой зимний глупый бесшабашный вечер. Удачная сделка. Удачная сделка со своей судьбой. Весь день меня колотила лихорадка. Лихорадка какого-то предчувствия. Думал предчувствия счастья. Я же всегда ощущаю, когда день будет судьбоносным. Я же везунчик. Отметить? Конечно. Куда идем? Кофе пить? Пошли. Расскажешь о себе? Конечно. Теперь часто будем видеться. Часто. А ты не будет против? Нет. Ты у меня золото? Золото….

Говорят у каждого человека есть какие-то переломные моменты. Шагнешь не в ту дверь и все. Или в ту. Но практически никто не ощущает этих мгновений. А я знаю КАК выглядит МОЯ дверь. Дверь между прошлым и будущим. Она стальная, обшитая деревом, с золотистым глазком. Справа звонок. Под ним отвалился кусочек штукатурки. А слева кто-то написал на стене «Привет». Вот так.

А за дверью моя жизнь…За дверью моя жизнь кончилась. Или началась. За дверью я утонул. Утонул безнадежно, как в трясине, без малейшего права на спасение. Что было сначала? Глаза. Твои, смеющиеся…Вы к нам? Очень рада. Проходите. Удачный день? Давайте гулять. Давайте? Давайте. И все…

Вы верите в любовь? В любовь с первого взгляда? А я не верил? И сейчас не верю. Это была любовь не с первого взгляда, это была любовь еще до взгляда, еще до первого скрипа двери, до первого дыхания…

Ты смотрела на меня через монитор, предложила встретиться, смеялась, шутила. Я что-то говорил в ответ. Представляешь, я еще и что-то говорил. С того самого первого мгновения я научился жить в двух измерениях. В одном я дышал, спал, ел, говорил…В другом любил, любил, любил…Любил тебя, только тебя. Я всегда любил только тебя. Сразу, как только появился на свет, я уже любил тебя. Только не понимал этого. А увидел тебя и сразу все вспомнил, вспомнил, что всегда любил тебя и шагнул в другое измерение…

Почему так происходит? Мы живем с кем-то, занимаемся сексом, рожаем детей. И вдруг… Вдруг все переворачивается. И ты понимаешь, что все, что было до сих пор, было не твое. Что ты увидел наконец единственное, данное тебе Богом. Это прекрасно? Это прекрасно. Но это так больно. Я никогда не знал, что счастье может быть с такой болью. Эта боль рвет тебя на куски, режет, калечит, вывертывает наизнанку, заставляет рыдать от бессилия. Но она такая сладкая эта боль…Такая сладкая…

Я стал писать и звонить тебе под любым предлогом. Мы стали «лучшими друзьями».Я больше ничего не могу и не хочу. Кроме одного - быть рядом. Видеть твое лицо, чувствовать как ты двигаешься, слышать твой голос…И надеяться. Надеяться….

Хотя я сразу понял, что надеяться мне не на что. Понял из того как ты мне рассказывала о семье. Это тоже была любовь. Очень счастливая. Счастливая бесконечно, безгранично, захлестывающая…

Но как же я? Кем же был я? Я же знаю, что только ты именно та женщина, которая предназначена именно мне. Только ты. Кем же был я? Третьей половинкой? Но у целого могут быть только две половинки. Только две...

Как это могло случиться? Чья воля распорядилась так? Я никогда не верил в прошлые и будущие жизни. Но…Но может быть когда-то очень давно ты была МОЕЙ половинкой? Но откуда тогда взялся он? Откуда? Где, в каком переплетении миров я потерял тебя, моя половинка? Где и почему? Как Бог допустил это? Я спрашиваю его. Я постоянно спрашиваю его. Но он молчит. Он не хочет признавать свои ошибки. Он же Бог. Я думаю, что когда-то он просто забыл про меня. И мы потерялись с тобой в какой-то из жизней. Он увидел как тебе плохо и дал тебе новую половинку. Но он забыл уничтожить меня. Он совсем забыл про меня. Совсем. А когда опомнился, то решил, ну что же, пусть будет как будет. Ведь все равно они никогда не встретятся. Никогда. Но он ошибся. Даже Бог может ошибиться. Я нашел тебя. Я просто жил, кочуя по времени. Я почти все забыл, я почти привык. Так много людей растеряли свои половинки и привыкли к этому. Привыкли. Я конечно же искал тебя. Я так долго и мучительно искал тебя. Но я не должен был тебя найти. Но нашел, нашел, нашел…..А ты уже забыла про меня. Забыла. Ты ведь была счастлива, всегда счастлива. Ты даже не заметила подмены. Ведь Бог всегда и все делает все идеально. Почти всегда.

И я не выдержал. Я пришел к тебе. Я пришел к тебе. Я говорил. Я говорил и плакал. Я молил. Я каялся. Я молил. Молил тебя вернуться, молил вспомнить, молил….

А ты…Ты посмотрела на меня и сказала – глупый, я все помню, я сразу вспомнила тебя, когда увидела, сразу. Я все помню, но я больше не люблю тебя. Тебя не было слишком долго. И моей половинкой давно стал он. Я никогда не вернусь к тебе. Никогда.

Но я не сдавался. Я спорил. Я спорил. Но…..Кто я такой, чтобы спорить с Богом?

И я решил уехать на Северный Полюс. Я думал, что может быть вдали от тебя я смогу забыть. Все забыть. Сделать вид, что никогда не встречал тебя. Притвориться, что ничего не знаю о том, КАК оно на самом деле – встретить свою половинку. Наивный, наивный и глупый. Ничего нельзя вернуть, если ты вошел не в ту дверь. Она должна была быть закрыта. Должна. По всем законам мироздания. Но я вошел в нее….

Шесть лет…Шесть веков…Шесть тысячелетий….

Прости меня за это письмо. Прости. Я ничего не прошу. Я только хочу сказать, что я надеюсь. И я верю. Я верю, что я дождусь. Когда? Не знаю. Но дождусь. Мы войдем с тобой в одну дверь…Я люблю тебя...

Не хочу так...не хочу!!!! Обними меня!!!

Когда чувствуешь холодок,а изнури царапает,словно просится выйти вон,повторяешь как мантру-ничего со мной не случится,ничего со мной...не сегодня...то есть попросту ничего,всю ночь ворочаешься-не спится,и гадаешь ,а если... То как я там без неё,потом ходишь по перекресткам,посредников ищешь на всякий случай,примеряешь верования,на ходу молча твердишь молитвы,иногда чувствуешь себя полностью монолитным,иногда бывает немного...немногим лучше...не задаешь вопросов. Никого ничему не учишь. Не ищешь-находишь-находишь Бога в себе,тебя в Боге,понимаешь,что это дано абсолютно всем,а не тем,немногим,о которых привычно думать в режиме авто... Абсолютно не важно,что там придумал автор,they lived happily ever after,- просто каждый шел по своей дороге...

(no subject)

Christina Perri
музыка в голове,усл­ышенная давно:
- A Thousand Years.
Мне больше нечего
сюда писать,кро­ме как о чувствах.
По крайней мере,
сейчас.
Последние
болезненны­е
импульсы прошли, я
свободен от своего
прошлого.
Я чувствую совсем
другое, что-то светлое
и теплое, оно
затягивает­ в себя, и
мне от этого хорошо и
спокойно.
Я выползаю из
ночного жуткого
мрака под первые
солнечные лучи.
Это странно, быть
свободным от того, что
угнетало более года. И даже немного
непривычно­.
И то, что я чувствую
сейчас, это намного
больше, чем простая
любовь. Это
бесконечна­я
благодарно­сть,
уважение, нежность.
Наконец-то я открыл
глаза и понял, что
можно не
развлекать­ся,
отвлекатьс­я и
блядствова­ть, а
ЛЮБИТЬ, и именно
того, кто был со мной
в самые ужасные для
меня дни, в то время,
когда мне очень было
плохо.
И теперь мне хорошо,
я очень счастлив, и
это только твоя заслуга.
ты
практическ­и святая в
моих глазах, и я
никогда не обижу тебя,
ни словом, ни
поступком,­ не предам
и не отвернусь,­ что бы
там ни происходил­о в
дальнейшем­. И если
ты захочешь видеть
меня рядом с собой и
получать что-то
большее, чем
дружескую любовь, я
с радостью дам тебе
все, что ты захочешь.
Я медленно
поднимаюсь­ с колен,
опираясь на твою руку.
Все то, что во мне -
слишком светлое и
сокровенно­е, чтобы
писать об этом здесь,
это нужно шептать тебе на ушко , к тому же я
не собираюсь ни с кем
делиться своим
счастьем.
И даже сейчас я
чувствую себя
немного глупо и
стесненно,­ потому что
я не уверен, что
достоин хотя бы
наполовину­ тебя и уж тем
более что имею право
заявлять подобное,
но... я никогда и
никому тебя не отдам.
я люблю тебя.
Ты нужна мне.